Знаменитые оковы Михаила Никитича Романова, узника Бориса Годунова, не однажды привлекали внимание краеведов. Дело в том, что до сих пор известны три экземпляра цепей: один хранится в Свердловском областном краеведческом музее им. О.Е. Клера, другой – в музее города Красноуфимск, третий – в Чердынском краеведческом музее им. А.С. Пушкина. Закономерно возникает вопрос: который экземпляр оков подлинный? Об оковах было известно давно. Ещё в 1805 году был напечатан материал в Географическом словаре на основе записок капитана Н.П. Рычкова, который посетил Чердынь и Ныроб в 1770 и в 1772 гг., видел оковы полными и написал, «что в них весу гораздо более трех пудов».
Оковы ныробского узника М.Н. Романова хранятся в Чердынском краеведческом музее с 1928 года, когда их после двухлетних переговоров с причтом ныробских храмов передали в музей. Подлинность ныробских оков на протяжении многих десятилетий была настолько общепризнанна, что доказывать её не приходилось. Вопрос об их подмене не возникал вплоть до 1883 года, когда местный любитель старины А.А. Дмитриев высказался за их поддельность. Основанием для такого его мнения послужил излишний блеск цепей, который сохранялся как в то время, таким он был и в начале ХХ века.
О подлинности оков высказал своё суждение и исследователь старины, автор Пермской летописи В.И. Шишонко: «К сожалению должен сказать откровенную правду, что цепи эти – подложные. Уже самый излишний блеск цепей невольно возбуждает вопрос – отчего цепи древние, а кажутся новыми? На это церковный сторож завил, что их время от времени чистят, хотя не сознался в подложности». Слышать такие суждения о цепях для верующих жителей Чердынского края, особенно жителей Ныроба, было оскорбительно. Никто из них не сомневался в подлинности оков и не допускал даже такой мысли. Для них оковы – святыня, к которой они относились с трепетом и благоговением. Жители Ныроба возлагали их на себя во время богослужения, как и многие тысячи ежегодных паломников, приходивших в Ныроб.
В.И. Шишонко сообщает и о том, что, якобы, подлинные оковы взял себе некто Коновалов, который заказывал с них копию, и её вместо подлинных оков передал в Ныроб. Историю этой «якобы копии цепей» ещё в 1910 году проследил Виктор Александрович Лопухин, который 31 декабря 1909 года был назначен Пермским губернатором. В этот период он участвовал в подготовке Пермской губернии к трём юбилеям: 50-летию отмены крепостного права (1911 г.), 100-летию Отечественной войны с Наполеоном (1912 г.) и 300-летию дома Романовых (1913 г.). По его поручению была создана комиссия для установления подлинности оков Романова, и был проведён химический анализ частиц металла, взятых от замка и цепей. Акты, составленные комиссией и исследователями, были оглашены заместителем губернатора перед народом на торжествах в Ныробе, посвящённых 300-летию Дома Романовых.
«АКТЪ
1910 года, декабря 1 дня, вследствие поручения Его Превосходительства, Господина Пермского Губернатора, от 13 ноября с.г. за № 23086, в с. Ныроб собралась Комиссия в составе: Председателя Комиссии, и.д. Земского Начальника А.Н. Словцова, з.м. Председателя Чердынской Уездной Земской управы А.И. Вотякова, священника Ныробской Николаевской церкви о. Александра Третьякова и священника Искорской Христо-Рождественской церкви о. Василия Серебренникова. В два часа дня означенная комиссия прибыла в Богоявленскую церковь, где хранятся оковы боярина Михаила Никитича Романова. Для отделения частицы от оков был приглашен Комиссией помощник заведующего Чердынской ремесленной школой В.С. Сливко, который в присутствии всей Комиссии вырезал частицу от шестого звена оков весом 7/8 лота, и частицу от замка их, весом 6/8 лота. Комиссия решила отделить частицы, как от оков, так и от замка, ибо, по мнению Комиссии, замок представляется на вид более древним, нежели оковы. По отделении, означенные частицы были заключены в два отдельных пакета, запечатаны и подписаны всей комиссией, после чего цепи, ручные кандалы и замок были свешаны, при чем весу в них оказалось: в оковах 1 п. 11 ф., в кандалах – 9 ф. и в замке 10 ф., а всего 1 п. 30 ф.
Комиссия постановила: два пакета с частицами от оков и замка вместе с настоящим актом представить его Превосходительству Господину Пермскому Губернатору. Подлинный за надлежащим подписом».
На пушечных пермских заводах был проведён химический анализ взятых от оков частиц, о чём составлен нижеследующий документ:
«АКТЪ
1911 года, января 27 дня, мы, нижеподписавшиеся, составили настоящий акт в следующем: 15 декабря 1910 года Горным Начальником Пермских пушечных заводов было получено от и.д. Пермского Губернатора письмо, за № 24822 от 14 декабря 1910 года, и два запечатанных пакета, из которых первый был снабжен надписью: «частицы от замка оков боярина Михаила Никитича Романова, находящихся в с. Ныроб», и другой с надписью: «частицы железа от оков боярина Михаила Никитича Романова, находящихся в с. Ныроб», с просьбою произвести возможно полный и точный анализ содержащихся в запечатанных пакетах образцов металла. По вскрытию первого из вышеуказанных пакетов, в нем оказался кусок железа, судя по наружному виду, старинного происхождения. Местами кусок был покрыт окисями железа и металлической медью. Перед анализом он был хорошо промыт спиртом и эфиром и затем после высушивания взвешен. Вес его равнялся 9,5 граммов. Надо полагать, что присланный образец был взят от кованного предмета, который был покрыт сплошным слоем меди, вероятно, погружением очищенного на поверхности предмета в растворе медной соли (купороса). Со временем медь эта стерлась. Кусок металла, находившийся во втором пакете, представлял часть овального звена цепи. Он был покрыт по всей поверхности, кроме разреза, окисями железа черного цвета. После промывки металла спиртом и эфиром цвет его изменился. Вес куска 16,8 граммов.
Раньше, чем производить химический анализ, оба куска подвергнуты были микроскопическому исследованию, причем по снимкам их шлифов, при увеличении в 125 раз, резко обнаружилась ферритовая структура богатого фосфором мягкого железа. Судя по снимку № 1 от замка оков, необходимо заключить, что предмет, которому принадлежит кусок, был подвергнут проковке, вследствие которой темные фосфиды железа и приняли вид тонких прожилков по светлому фону феррита. В тоже время оковы (снимок № 2) очевидно такой проковке не подвергались и были сделаны из фосфористого литого металла, поэтому фосфиды железа в металле распределены в виде отдельных гнезд.
Произведенный точный химический анализ вполне подтвердил первоначальное предположение, составленное на основании изучения микроструктуры шлифтов, при чем кусок железа от оков обнаружил сравнительно более фосфидов железа, чем кусок металла от замка.
Химический анализ дал следующие результаты:
Кусок от замка Кусок от оков
Углерода – 0,10% Углерода – 0,13%
Марганца – след. Марганца – незн. след.
Фосфора – 0,376% Фосфора – 0,484%
Кремния – 0,115% Кремния – 0,062%
Меди – 0,099% Меди – нет
Судя по химическому анализу и микроструктуре исследуемых предметов, надо полагать, что они сделаны из кричного железа, полученного, по всей вероятности, из весьма фосфористого чугуна, выплавленного из болотных, так называемых, дерновых сильно фосфористых руд, которые в старинные времена охотно переплавлялись, давая жидко плавкий чугун.
На основании всего сказанного, нужно, во всяком случае, считать, что те предметы, от которых были взяты присланные куски, а именно замок и оковы, несомненно, старинного происхождения и являются подлинными оковами Михаила Никитича Романова. Подлинное подписали: Исп. Об. Горнаго Начальника А. Темников, заведующий химической лабораторией, Инженер-химик Вдовинковский, химики: П. Боголюбов, В. Хохряков».
В 1914 году в «Известиях Императорской Археологической комиссии вып. 53» напечатана статья В.В. Голубцова (1888-1932 гг.). «Оковы боярина Михаила Никитича Романова», в доме которого хранились также оковы узника – вторая их половина. Владимир Владимирович Голубцов – потомок дворянина Александра Фёдоровича Голубцова, основателя имения Александровское (ныне в Красноуфимском районе Свердловской обл.). В фонде библиотеки Чердынского краеведческого музея хранится этот сборник со статьей В.В. Голубцова. Закономерно встаёт вопрос: «Какие оковы подлинные? Ныробские или из семьи Голубцовых?» Автор статьи приводит доводы в пользу и тех, и тех оков. В начале он даёт описание ныробских оков: «это две железные цепи, замок и ключ. Одна из цепей короткая, в три звена; на концах её поручни по 2 ¾ вершка в диаметре, длина цепи вместе с поручами около 1 ¼ аршина, вес 9 фунтов. Вторая цепь значительно больше: она состоит из 22 звеньев, в которых 21 витое, а одно конечное, не перевито; на противоположном конце два полукружия, которые запираются большим замком. Длина этой цепи 4 ¾ аршина, вес её 1 пуд 11 фунтов, вес замка 10 фунтов. Все 3 описанные вещи относятся, несомненно, к одной эпохе, потому что техника металла одинаковая, железо добыто кричным способом из мелких и фосфористых болотных руд. Готовый металл очищен не особенно хорошо, и не подвергнут вальцеванию, как практикуется теперь». В глубокой древности железо получали нагреванием железных руд в смеси с древесным углём в ямах, расположенных ниже поверхности земли и часто окружённых небольшим валом из глины и мелких камней для уменьшения потерь тепла. Крица – это рыхлый ком размягчённого губчатого железа в смеси со шлаком и частицами несгоревшего угля.
Далее В.В. Голубцов пишет: «Что касается самой выделки предметов, то она у каждого различная. Замок исполнен тонкой слесарной работой. Чистое, умелое выполнение, сложное устройство, наконец, обилие украшений, состоящих из железных пластинок, припаянных на ребро, все это очень характерно: такие замки были в большом ходу на Руси от конца XVI до начала XVIII века и употреблялись для амбаров, складов и тому подобное; теперь их вовсе не делают. Ключ требовался только для открывания замка, а запирался он простым вдвиганием дужки. Круглые отверстия в гребне сделаны для того, чтобы можно было ради верности запереть самый замок еще другим маленьким замком или заклепкой. Меньшая цепь не обнаруживает такого мастерства, хотя и выработана довольно тщательно: ея металл предварительно прокован, как и металл замка. У большой цепи, наоборот, материал не был подвергнут предварительной проковке и даже очищен очень плохо: в нем осталось много угля и шлаков, которые, выкрошившись, усеяли цепь глубокими щербинами.
Сравнение оков позволяет сделать не мало любопытных выводов об их происхождении. Большая цепь скована до крайности грубо, в связи с плохою выработкою металла получается впечатление, будто цепь изготовлена наспех и для определенного лица, которому были назначены оковы особого образца, в каких не содержались обыкновенные преступники. Иначе и в тюремных запасах нашлись бы подходящие готовые кандалы в роде меньшей цепи, которая, судя по ее работе, взята именно из таких запасов. О замке можно думать, что он просто куплен готовым у железняка. В том убеждает многое: во-первых, замок, выполненный очень кропотливой работой, принадлежит к очень грубо скованной цепи; во-вторых, он был первоначально покрыт слоем меди, такое украшение понятно единственно при том условии, что мастер не имел в виду определенного назначения замка и работал для торговли. При рассматривании этих предметов в микроскоп или даже в сильную лупу легко заметить множество тонких канальцев ржавчины, которые идут глубоко внутрь металла и свидетельствуют о древности вещей. Их дата определяется, таким образом, от конца XVI по конец XVII века. На основании сказанного, приходим к тому заключению, что узником, носившим эти цепи, был человек влиятельный и популярный, если ему назначили особенные оковы, тяжелее обыкновенных. Это значит, что его боялись, но в то же время очень долго не решались взять под стражу, до последней минуты сомневались, чтобы это удалось и всячески старались избежать огласки, иначе могли бы ему заготовить оковы своевременно. Все эти данные как нельзя более подходят к М.Н. Романову, и не подлежит сомнению, что именно он был закован в ныробские цепи. Кроме него в указанный промежуток времени не было сослано в Ныроб ни одно сколько-нибудь замечательное лицо».
Как же оковы оказались в доме Голубцовых? Обратимся опять к статье автора, где он пишет: «В первой четверти XIX века в Чердынском крае занимал видное место В.Н. Прокофьев, который получил от начальства предписание снять копию с оков Михаила Никитича. Прокофьев счёл необходимым взять их из Ныроба, но не все, а только одну большую, вместе с принадлежащим к ней замком. Обратно цепь уже не вернулась». У Прокофьева была единственная дочь, которая вышла замуж за С.Я. Коновалова, занимавшего тогда ответственное место в управлении Чердыни, и получила в наследство всё состояние отца, в т.ч. и цепь. У Коноваловых дом и коллекции достались их дочери, вышедшей замуж за П.В. Белдыцкого. У него в «домашнем музее» и видел А.А. Дмитриев цепь, которая полностью, за исключением одного звена, совпадает с ныробской. В 1883 году эта цепь была куплена у П.В. Белдыцкого отцом В.В. Голубцова – В.В. Голубцовым-старшим (1856-1892 гг.) и на момент написания статьи находилась в их доме, в селе Александровском Красноуфимского уезда. В цепи в доме Голубцовых 25 звеньев, у неё не хватает крайнего, не перевитого звена по сравнению с ныробской цепью. Если прибавить его, то длина обеих цепей совпадает. Замок одинакового устройства с ныробским и точно также покрыт медью. И вес тогда у оков получается 3 п. 10 1/8 фунта, как написано в Географическом словаре. Это и есть полный комплект оков Романова по заключению В.В. Голубцова. В.В. Голубцов в 1913 году был в Ныробе и видел эти оковы. В статье он выдвигает свою версию того, как были надеты цепи на узника: «В бытность нашу в Ныробе нашлось несколько человек подходящей комплекции, охотно согласившихся примерить цепи. Оказалось, что поручни малой цепи, которую обыкновенно называют ножною, не сходятся и на разутой ноге… Наоборот, эти поручни как нельзя лучше приходятся на руки, оставляя место для тонкой предохранительной прослойки между телом и железом. Полукружия большой цепи замыкаются на шее только у средних людей; полного человека с хорошо развитой мускулатурой такое кольцо просто задушит. Да помимо всего прочего при наличии двух больших цепей эта гипотеза отпадает сама собой и взамен её появляется новая – именно, что большие цепи были ножными. Их полукружия отлично сходятся на ноге, только прокладные кольца здесь были немного толще, чем на руках…
При таком устройстве оковы оказывались замечательно целесообразными: чем дальше узник протягивал руки, чем выше он их поднимал, тем больше тяжести на них ложилось: сопротивление возрастало с напряжением; способность ходьбы была совсем отнята: два десятифунтовых замка, достигая земли, при каждом шаге били заключенного по ступням, длинные цепи ударяли по ногам и еще тащились по земле, а если узник приподнимал их, то на смену являлась их тяжесть. Система была тонко продумана: от таких надежных сторожей можно было уйти разве только в могилу». Голубцов пишет, что всех оков боярина не видел ни один исследователь, кроме Дмитриева, да и тот вынес поспешный приговор, большинство же довольствовалось слухами, преувеличенными и не ясными.
Ещё автор пишет о том, что по слухам какая-то часть оков (ручные кольца) увезена была в Москву с телом Романова. «Но подтвердить этот слух не чем, так как привести против него есть что. Во-первых, слух позднего происхождения и в литературе появился только в 1872 году (в Пермских епархиальных ведомостях). А, во-вторых, в Новоспасском монастыре, где теперь погребен боярин, никаких цепей не было, и нет».
В Новоспасском монастыре проводились раскопки в 2010-2018 гг. Захоронений братьев Романовых там сейчас нет. Монастырь перестраивался неоднократно, пострадал во время нашествия Наполеона, в советское время всё было разобрано и снесено. Была надежда на то, что найдётся что-то от ручных оков, которые по слухам были увезены с телом узника. Но во время раскопок археологи их не обнаружили. Об этом автору статьи сказал Г.Н. Чагин в октябре 2018 г., который общался с московскими учёными.
Сотрудники Чердынского музея им. А.С. Пушкина в августе 2025 года взвесили оковы узника на современных весах. Вес всех оков оказался таким: замок – 4 кг 30 г., ножные кольца – 4 кг 440 г., цепь – 20 кг 200 г. Общий вес составил 28 кг 670 г. Длина цепи 337 см, в ней 22 звена; диаметр кольца этой цепи -18 см; длина ножной цепи – 77 см, диаметр колец – 11 см; высота замка – 20 см, его длина – 20 см, ширина – 7,5 см. В конце августа этого года сотрудник музея Е.П. Куртенок посетила краеведческий в г. Красноуфимск, в экспозиции которого в мемориальном зале Голубцовых представлены также и цепи М.Н. Романова. Они поступили в музей после революции 1917 года, когда имение Голубцовых вместе с библиотекой и домашним музеем были национализированы. Некоторые коллекции, в том числе и цепь с замком, были переданы в Красноуфимский краеведческий музей. Длина цепи составляет 335 см, в ней 25 звеньев, диаметр кольца – 16 см, размер замка – 19,5 см на 20,0 см. По внешнему виду и цвету они идентичны цепям, находящимся в Чердынском краеведческом музее. В этом зале представлены и другие интересные экспонаты из музея Голубцовых: очень красивая ваза «Лебедь», фотографии, монеты, столик, на котором в доме лежали цепи. На этом столике они и представлены в экспозиции. Е.П. Куртенок познакомилась с сотрудником музея, заведующей выставочным залом О.Н. Кузнецовой, обсудили общую для музеев тему, поговорили о будущем сотрудничестве.
Копия оков, которая стала причиной спора о подлинности ныробских оков,хранится в музее Уральского общества любителей естествознания (УОЛЕ) в Екатеринбурге, ныне это Свердловский краеведческий музей. Кто передал её в музей общества ещё в конце XIX века пока неизвестно. Возможно, это был В.В. Голубцов-старший, он являлся действительным членом Уральского общества любителей естествознания Екатеринбурга, любитель старины.
К вышесказанному ещё нужно добавить, что в Государственном архиве Пермского края хранится дело № 56 «Об исследовании подлинности хранящихся в селе Ныробе оков боярина М.Н. Романова». По просьбе музея копии документов этого дела архив предоставил для использования в музейной работе, а также для письменного подтверждения подлинности оков.
Подготовила Елена Павловна Куртенок, заместитель директора музея по научной работе.
Библиография
1. Известия Императорской Археологической комиссии, вып. 53, 1914 г. ст. 40-56.
2. В.Н. Берх. Путешествие в города Чердынь и Соликамск. 1821 г.
3. Ныробский узник, 2023 г. Чердынский краеведческий музей им. А.С. Пушкина. Издание включает репринт книги Н.П. Белдыцкого «Ныробский узник, древности и окрестности села Ныроба Чердынского уезда 1913 г.», из фондов Чердынского музея.