Православная история Чердыни и Чердынского края богата событиями, с которыми тесно связаны судьбы жителей города, в том числе в трагическом контексте. Особенно это характерно для первых десятилетий советской власти, которая начала, в первую очередь, борьбу с православной верой сразу после Октябрьской революции. Но никогда широко ни в каких источниках эта тема в нашей стране не освещалась. Документы органов НКВД были засекречены на долгие десятилетия и недоступны для изучения. Но история не бывает безымянной. Постепенно открываются имена подвижников православной веры и благочестия, которые оставались верными своим убеждениям и долгу до конца жизни. Таким человеком является Георгий Михайлович Кузнецов, житель Чердыни, широко известный в Пермском крае и за его пределами в начале ХХ века как игумен Серафим.
Георгий Михайлович Кузнецов, уроженец Чердыни, оставил глубокий след в православной истории Пермского края. И не только: его жизнь оказалась тесно связанной с династией Романовых, а в целом с историей России. Понять судьбу и поступки игумена Серафима, нам, современным людям, наверное, сложно. О нём митрополит Марк, уроженец Перми, член Русской Духовной Миссии в Иерусалиме в 1992-1999 гг., сказал знаковые слова: «Если бы в Русской церкви таких людей, как игумен Серафим, было больше, меньше было бы церковных нестроений». Это главное, чем замечательна и важна сегодня для нас жизнь игумена Серафима, особенно для жителей Чердыни.
Георгий Михайлович Кузнецов родился 3 августа 1875 г., в нашем городе до сих пор сохранился скромный деревянный дом Кузнецовых. Он стоит рядом с Успенской церковью. Отец его, Михаил Осипович (1829 -1897 гг.), состоял в купеческом сословии. Был дважды женат. После смерти первой жены Екатерины Фёдоровны Юхневой вступил в брак с Александрой Петровной Мельниковой (1851-1920 гг.) из покчинских крестьян. Она была моложе мужа на 22 года. В семье было девять детей. Двое от первого брака и семеро от второго. У Георгия по материнской линии было четыре брата: Пётр, Михаил, Иван, Николай и две сестры: Клавдия и Лидия. Образование Георгий получил в Чердыни. В каком из учебных заведений города он учился, пока неизвестно. Это могло быть приходское мужское училище или четырёхклассное городское мужское училище.
Семья жила достаточно скромно, едва сводила концы с концами. Делами больше занималась Александра Петровна, которая имела деловую хватку. Михаил Осипович не очень вникал в торговые дела семьи, больше занимался общественной деятельностью. По окладным книгам 1890-91 гг. у Кузнецовых был двухэтажный деревянный дом со службами и лавкой, землёй, пустопорожнее место на Преображенской улице. В 1892 г. по окладной книге у Кузнецовых записан деревянный дом в деревне Усть-Улс. Александра Петровна владела мясной лавкой в Чердыни и двумя лавками на Кутимском заводе.
В 1896 г. Егор Кузнецов по собственному желанию был призван на военную службу, вместо своего старшего брата Петра, что законом не запрещалось. Пётр был купцом 2-й гильдии и занимался семейной торговлей. По свидетельству родных, Егор служил в войсках Тихоокеанского флота. В августе 1897 г. он был демобилизован, о причине столь быстрой демобилизации сведений нет. Возможно, причиной ранней демобилизации стала смерть отца Михаила Иосифовича в июне 1897 г. Во всяком случае, вспоминая в 1907 г. об этих скорбных днях Георгий, к тому времени уже ставший отцом Серафимом, писал: «В последний год жизни отцу пришлось перенести сильную скорбь, ускорившую его кончину. В 1896 г. уходит на службу любимый его сын, на которого он возлагал свои надежды на старости лет. Пошли и неудачи в коммерческих делах». В начале июня 1897 г. Георгию удалось приехать в Кутим, где находился отец, в краткосрочный отпуск. Через девять дней его отец умер на руках у сестры Георгия. Мать — Александра Петровна была в это время в Перми. Отца похоронили на кладбище Кутимского завода.
Ко времени возвращения Георгия домой, Александра Петровна подыскала сыну невесту из состоятельной чердынской купеческой семьи. Но у Георгия были другие планы. Недолго побыв дома, он взял котомку, посох, простился с родными и отправился пешком в Белогорский Свято-Николаевский монастырь, который 20 января 1897 года был утверждён Синодом в штате РПЦ. О монашестве он мечтал с детства.
Сведений о детских и отроческих годах Георгия Кузнецова сохранилось крайне мало. Однако известно, что с ранних лет он ощущал призвание к монашеской жизни, которое разделял его чердынский друг и будущий схимонах Палладий. Позднее уже иеромонах Серафим писал: «Вспоминаю былые времена, когда мы… придумывали разные способы вырваться из мира, не могут быть забыты те часы и минуты… Совещания о бегстве из мира то на колокольне Богословской церкви, то на кладбище, то на Троицкой горе, то в пути на богомолье в село Ныроб. Живо помню, как я тайно от родных поехал с тобой совсем безвозвратно на Афон, но, видимо, не было ещё воли Божией и мы, независимо от нашего желания, возвратились обратно…». Таким образом, с юношеских лет будущий игумен всей душой стремился на Афон. Но Промысел Божий определил ему жить по-афонски в Пермском крае.
В стенах Белогорского монастыря Георгию Кузнецову предстояло провести два десятилетия своей жизни. Вскоре, как Георгий Кузнецов стал послушником в Белогорской обители, он был назначен письмоводителем у настоятеля Белогорского монастыря. Настоятель обители иеромонах Варлаам заметил у него глубокую веру, трудолюбие и грамотность, позднее назначил его заведовать монастырской канцелярией. А в мае 1898 г. настоятель о. Варлаам с письмоводителем Г. Кузнецовым совершили паломничество в города Киев, Москву, Петербург, Кронштадт, в монастыри Валаамский и Саровский, а также в Глинскую, Софрониеву, Оптину и Тихонову Пустыни, Троицко-Сергиеву, Киево-Печёрскую и Почаевскую лавры.
Эта паломническая поездка, общение с подвижниками благочестия, обогащение духовным опытом от современных аскетов,вдохновили Георгия на особый образ подвига – уединение. Он начал удаляться в лес для молитвы и поста, проявляя склонность к строгой аскетической жизни. 8 июля 1902 г. послушник Георгий был пострижен в рясофор. В 1903 г. он был уже пострижен в монашество с именем Серафим, в честь великого подвижника преподобного Серафима Саровского.
Белогорский монастырь был устроен по Афонскому образцу, достаточно строгому. Основной задачей монастыря была просветительская деятельность среди староверов. У монастыря была глубокая связь с правящей династией Романовых. Эту связь подчеркнул устроенный в 1902 г. при участии отца Серафима Свято-Серафимовский скит. Тогда ещё рясофорный инок Георгий Кузнецов 10 сентября 1902 г. установил деревянный крест на месте будущего скита. Скит был устроен «в пяти верстах от монастыря, на лесной даче купца Жирнова». Днём основания скита считается 19 июля 1903 г. (1 августа по нов. ст.), когда был прославлен преподобный Серафим Саровский. Один из первых исследователей истории Белогорского монастыря В.В. Вяткин подтверждает дату основания скита – 19 июля 1903 г.: «Таким образом, и белогорцы внесли вклад в прославление преподобного Серафима Саровского». В 1904 г. после рождения цесаревича Алексея в честь небесного покровителя наследника русского престола скит стал именоваться Серафимо-Алексеевским.
Основанием Белогорского скита игумен Серафим продолжил дело миссионера Пермской епархии Стефана Луканина (основателя Белогорского монастыря) и древнюю миссионерскую традицию Пермской земли, которая своими корнями уходит к равноапостольным трудам среди язычников-зырян святителя Стефана Великопермского (1396 г.), который был современником и другом преподобного Сергия Радонежского (1392 г.).
24 июня 1904 г. епископ Пермский и Соликамский Иоанн (Алексеев) (1862–1905 гг.) освятил закладку основания для первой скитской церкви в честь преподобного Серафима Саровского. Через год церковь была построена, 22 июня 1905 г. её освятил епископ Пермский и Соликамский Никанор (Надеждин) (1858–1916), и в этот же день он рукоположил иеродиакона Серафима в сан иеромонаха. 30 июня 1905 г. была совершена закладка второй скитской церкви – во имя преподобных Антония, Феодосия и всех Киево-Печорских чудотворцев. Вырытую в склоне горы у речки Бырмы пещерную церковь 2 сентября 1905 г. по благословению Пермского владыки Никанора освятил Белогорский игумен Варлаам.
Основатель и начальник Белогорского скита иеромонах Серафим понимал необходимость в составлении Устава для скита. В новой обители необходимо было применить монашескую жизнь и к Богослужебному уставу РПЦ, и к монастырско-административным правилам и нормам, как монастыря, так и Пермской епархии. Скорее всего, первые попытки по составлению сборника «Монашеских уставов» монах Серафим предпринял тогда, когда стал «начальником скита».
Понести строгий скитский устав мог только духовно крепкий инок. Скорее всего, насельники скита проходили тщательный отбор в монастыре, что предусматривалось Уставом, и только потом допускались для более аскетической жизни. Иноков в лесной и маленькой обители было не много, количество иногда доходило до 35 человек. Душой этого братства подвижников, несомненно, был основатель и настоятель скита. Он хорошо понимал людей, обладал выдающимся даром слова: проповеди его были живые, содержательные и дышали глубокой ревностью к Богу.
Основание Белогорского скита – первый подвиг игумена Серафима
Его наименование «Скитоначальник» закрепилось за игуменом Серафимом. Как знать, если бы революция 1917 г. не изменила жизнь в России, сколько успел бы ещё сделать белогорский подвижник на ниве монашеского делания? Он совершил ряд паломнических поездок, много писал для духовного укрепления и нравственного созидания людей. В это же время он перезахоронил отчие останки на кладбище Белогорского монастыря. В 1906 г. отец Серафим перевёз мать в монастырь, а 31 мая 1907-го она была пострижена в монашество с именем Анастасия. Её определили в новооткрытый Бахаревский монастырь. Дом в Чердыни Кузнецовы передали Успенской церкви.
В 1908 г. по благословению настоятеля иеромонах Серафим совершил паломничество на Православный Восток для поклонения святыням и более глубокого изучения монашества Восточной Церкви. Он участвовал в службах в Великий Четверг. Был свидетелем появления Благодатного огня. Заранее приготовил специальную лампадку, зажёг её Благодатным огнём и благополучно довёз его к радости белогорской братии.
С 5 по 13 июля 1909 г. в Троицко-Сергиевой Лавре состоялось важное событие в истории русского монашества – Первый Всероссийский иноческий съезд. Иеромонах Серафим присутствовал на съезде в качестве члена с правом совещательного голоса в составе делегации от Белогорского монастыря. Онвёл дневник, в который старался заносить всё происходившее на съезде. В 1912 г. на основании записей дневника трудами монаха Серафима была опубликована книга «Первый Всероссийский иноческий съезд».
Известно, что Белогорский монастырь называют «Уральским Афоном». Вероятно, с 1904 г., после освящения первой церкви в Серафимо-Алексеевском скиту, белогорским скитоначальником было положено начало трудам над составлением «Монашеских уставов». В 1910 г. работа была завершена, и «Уставы» были опубликованы. В составлении «Монашеских уставов» о. Серафим использовал свой опыт монастырской жизни: послушничество, иночество, монашество, служение в сане иеродиакона и иеромонаха, основание Белогорского скита, участие в восстановлении и основании новых обителей, паломничество в 1908 г. на Православный Восток. Во время этой поездки игумен много беседовал с восточными патриархами, настоятелями палестинских и афонских обителей. Он привёз из этого паломничества аскетический опыт и традиции от современных ему подвижников и просто иночествующих.
8 декабря 1910 г. настоятель Белогорской обители архимандрит Варлаам и скитоначальник иеромонах Серафим удостоились чести быть принятыми императором Николаем II и цесаревичем Алексеем Николаевичем. Во время аудиенции императору и его наследнику были переданы икона святителя Николая Чудотворца, книги об истории Белогорского монастыря и фотоснимки обители. С апреля 1912 г. в связи с приближающимся юбилеем, 300-летием дома Романовых, на Белой горе под редакцией о. Серафима начал выходить религиозно-патриотический журнал «Голос долга». Эта инициатива получила поддержку от Императорского дома. 19 августа 1912 г. иеромонах Серафим был удостоен Высочайшей благодарности и возведён в сан игумена.
Когда началась первая мировая война, игумен Серафим выполнял пастырские обязанности на северо-западном фронте. Он посещал передовые позиции, и солдаты воочию видели, «что о них помнят и готовы с ними пролить свою кровь» духовные отцы. Священники также погибали на войне, посещая окопы и попадая под пули и бомбёжку. Игумен Серафим вернулся с фронта и приступил к своим обязанностям скитоначальника. Ему предстояло великое испытание, как и всей России.
Не прерывается его связь и с правящей династией Романовых. Особенно тесно он стал общаться с Елизаветой Фёдоровной. История духовного общения отца Серафима и Великой княгини Елизаветы Фёдоровны Романовой началась в 1909 г. Они познакомились во время Всероссийского иноческого съезда. Между Белогорским игуменом и Великой княгиней велась переписка, жизнь их не разлучала до трагических событий после Октябрьской революции. В 1914 г. по приглашению игумена Серафима Великая княгиня посетила Белогорский монастырь и Серафимо-Алексеевский скит.
В середине октября 1917 г., предчувствуя опасность, нависшую над императорской семьей, игумен Серафим выехал в Москву. Он предложил Елизавете Фёдоровне уехать на Урал в Алапаевск, где, как он говорил, «есть хорошие люди в старообрядческих скитах, которые сумеют сохранить Ваше Высочество». Однако княгиня отказалась из опасений, чтобы её исчезновение не отразилось на судьбе её близких. Прощаясь с отцом Серафимом, она попросила: «Если меня убьют, то прошу вас, похороните меня по-христиански». Эта просьба Великой Княгини оказалась пророческой. Игумен Серафим знал о её желании – быть похороненной в Иерусалиме, на Елеонской горе, возле храма в честь св. равноапостольной Марии Магдалины.
Второй подвиг игумена Серафима – вся его дальнейшая жизнь после октября 1917 года
В 1918 г. игумену Серафиму Господь определил скорбную миссию – сопровождать останки убиенной в Алапаевске Великой княгини к месту её последнего упокоения. 18 июля 1918 г. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна, инокиня Варвара, Великие князья, сыновья Великого князя Константина Константиновича (поэт К.Р.) — Иоанн, Константин и Игорь, Великий князь Сергей Михайлович и управляющий его делами Фёдор Семёнович Ремез, сын Великого князя Павла Александровича князь Владимир Палей были тайно сброшены в шахту Нижняя Селимская близ г. Алапаевска. Они скончались в течение нескольких дней от ушибов, холода, жажды, голода и болей. В начале октября 1918 г. в Алапаевск пришли войска Колчака. По факту гибели Романовых началось следствие, в котором принимал участие и игумен Серафим. 21-24 октября тела были подняты из шахты и близко знавшие их люди узнали мучеников. Тела ещё не разложились, как позднее писал игумен Серафим. Тела были обмыты и одеты в убогое погребальное одеяние, положены в деревянные гробы, обшитые кровельным железом. Их поставили в кладбищенскую церковь Алапаевска. 1 ноября 1918 г. гробы были перенесены в Свято-Троицкий собор и совершена была заупокойная литургия и отпевание погибших. Потом гробы поставили в каменный склеп по правую сторону от алтаря и вход в него заложили камнями. Гробы простояли в нём 8 месяцев. Летом 1919 г. наступали красные по всему фронту, и перед руководителем комиссии по расследованию убийства Романовых Соколовым Н.А. встал вопрос, как вывезти останки мучеников и спасти архив следствия об убийстве и несколько ящиков вещественных доказательств. Командир Сибирской армии М.К. Дитерикс доверил сопровождать гробы игумену Серафиму. 14 июля 1919 г. гробы погрузили в товарный вагон и 24 июля они прибыли в Тюмень. Игумен Серафим 10 дней ехал один с ними инкогнито, и никто в эшелоне не знал, что он везёт. В Тюмени к нему присоединились два помощника — послушники Серафимо-Алексеевского скита. Вагон передвигался вместе с фронтом: проедет 25 верст, откатится на 15 верст. Благодаря пропуску вагон прицепляли к разным поездам. Из щелей шести гробов постоянно сочилась зловонная жидкость. Жидкость из гроба Елизаветы Фёдоровны благоухала, и её собирали в бутылочки. Поезд часто останавливался в полях, они рвали траву и вытирали ею гробы. 29 июля прибыли в Читу, где злоумышленники устроили крушение. Но их вагон остался цел. В Чите при содействии атамана Семёнова гробы тайно перевезли в Покровский женский монастырь, где они простояли шесть месяцев. Игумен Серафим здесь и жил. 5 марта 1920 г. М.К. Дитерикс распорядился везти гробы в Китай. Деньги на это выделила бывшая жена атамана Семёнова Мария Михайловна. Через три недели они прибыли в Харбин, где их встречала многочисленная русская диаспора с владыкой Нестором и епископом Камчатским. Для опознания тел и составления протокола гробы вскрыли. Все тела, кроме тела Елизаветы Фёдоровны и её послушницы Варвары, были в полном разложении. Тело Елизаветы Фёдоровны было нетленным. После освидетельствования гробы запечатали, и 8 апреля игумен Серафим уехал с ними в Пекин. Здесь гробы установили в храм во имя Серафима Саровского. В церкви под амвоном по просьбе игумена был устроен склеп, куда и поставили восемь гробов. Ключи от него были у игумена Серафима. Когда принцесса Виктория Фёдоровна узнала о кончине своей сестры, то пожелала её тело и тело послушницы Варвары перевезти в Иерусалим. Сопровождать их попросила игумена Серафима. Шесть гробов остались в склепе в Пекине. Их позднее похоронили у церкви на кладбище русской миссии. Когда там стало работать советское посольство, кладбище было уничтожено. А игумен Серафим 30 ноября 1920 г. выехал на пароходе из Тяньцзина до Шанхая. Оттуда 12 декабря в Порт-Саид, куда прибыли 26 января 1921 г. Здесь их встретила принцесса Виктория с мужем Людвигом Александровичем и дочерью. 30 января 1921 г. тела Елизаветы Фёдоровны и послушницы Варвары были погребены слева от храма св. равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании в усыпальнице, устроенной на средства принцессы Виктории. В 1992 г. Великая Княгиня Елизавета Фёдоровна и ее келейница Варвара были прославлены в лике святых РПЦ как преподобномученицы. Мощи их и ныне пребывают там.
Годы эмиграции и кончина о. Серафима (1918–1959)
Игумен Серафим сначала жил в келье при склепе Великой Княгини. Позднее стал жить в греческом православном монастыре «Малая Галилея» (другое его название – «Мужи Галилейские»). В конце 1922 г. между епископом Аполлинарием Рыльским (Кошевой Андрей Васильевич (1874–1933) из Высшего Церковного Управления Заграницей (ВЦУЗ), который управлял делами Миссии в Иерусалиме, и игуменом Серафимом произошёл конфликт. В 1923 г. в результате этого конфликта игумен Серафим был запрещён в священнослужении «за неподчинение епископской власти». Иерусалимский Патриарх Дамиан (1848–1931) серьёзно отреагировал на подобные действия: снял запрещение с игумена Серафима и потребовал от ВЦУЗ отзыва епископа Аполлинария. Иерусалимский Патриарх Дамиан прочитал над игуменом Серафимом молитву и разрешил ему служение в греческих храмах. По благословению Патриарха Дамиана игумен Серафим построил небольшую келью невдалеке от церкви на Елеонской горе в Малой Галилее. По свидетельству инокини Серафимы (кн. Путятиной) «доступ в Гефсиманию был закрыт о. Серафиму в последние годы его жизни, и он был лишён возможности поклониться гробу той, которой он с таким самоотвержением и великим трудом отдал последний долг». Вообще, жизнь его в Иерусалиме была очень сложной в моральном плане. Но характер игумен Серафим имел стойкий, и он выстоял, «как когда-то в детстве простоял 4 дня в углу, но, не зная за собой вины, перед матерью не извинился. Так и в зрелые годы шёл, если надо, против времени и обстоятельств, крепкий сознанием своей правоты. Кто-то скажет это грех гордыни. Но после трёх с половиной десятилетий «стояния на камне» это уже не гордыня, это сила духа».
В 1945 г. во время приезда Патриарха Алексия I игумен Серафим вернулся в юрисдикцию Московской Патриархии, однако в советскую Россию он возвратиться не смог. По благословению Патриарха Иерусалимского Дамиана игумен Серафим жил на Малой Галилее, и после кончины был погребён там. Это место на Елеонской горе – место второго Благовещения. Так называют явление Архангела Гавриила Деве Марии с долгожданной вестью о Её скором Успении – отшествии с земли на Небо, к Божественному Сыну.
Игумен Серафим знал время своего ухода из земной жизни. Он скончался 22 февраля (7 марта) 1959 г. в 10 часов вечера. Перед кончиной ему явилась Матерь Божья и Архангел Гавриил, о чём он сказал всем присутствующим. На его могиле в Малой Галилее написано: «Русский Священноигумен Серафим. Начальник Свято-Серафимовского скита Пермской епархии. Он привез гроб с телом мученицы Великой кн. Елисаветы Феодоровны в Иерусалим в 1920 г. (1875–1959 гг. 22 фев.)». Эта надпись на могиле свидетельствует о двух главных подвигах игумена Серафима: основание Серафимо-Алексеевского скита и перенесение останков Великой Княгини Елизаветы в Иерусалим.
В знойные летние дни каменное надгробие на могиле игумена Серафима имеет серо-розовый цвет. А в феврале месяце, когда скончался отец Серафим, мраморная плита приобретает красно-розовую окраску. Не совсем понятно, почему это происходит. Может от влаги, а может это свидетельство его духовных подвигов и поступков. Спустя 58 лет со дня кончины игумена Серафима на его могиле представители Русской духовной миссии Московского Патриархата впервые совершили панихиду.
В конце жизни отец Серафим достиг высокой духовности и стал походить на св. Серафима Саровского. Вопрос о его прославлении стоит давно, но когда это произойдёт – неизвестно. Появление ещё одного духовного защитника и молитвенника земли Чердынской стало бы великим событием в истории нашего края.
Статья написана на основе документов архива Чердынского музея, интернет-ресурсов и книги «Скитоначальник. Жизнь и судьба игумена Серафима». Книгу автор Пётр Стегний писал долго — три года, и трудно, «заболел игуменом Серафимом», как он отмечает в предварительных замечаниях. Материалов было очень мало, начались их поиски. Первоначально это были надписи на могильных плитах игумена Серафима и его духовных дочерей Сергии и Анастасии в 2007-2008 гг. в Иерусалиме. Потом в интернете Пётр Владимирович прочитал всё о Георгии Кузнецове, нашёл сведения в библиотеках и архивах. Материалы были разрозненными. Он подготовил первоначальный материал и в 2013 г., выступил на православной конференции в Перми с сообщением «Игумен Серафим в Иерусалиме». К этому времени у него материалов о жизни игумена Серафима в Иерусалиме было больше, чем о жизни в России. И начались поездки на Белую гору, по Пермскому краю, в том числе, в Чердынь.
Цель книги «Скитоначальник. Жизнь и судьба игумена Серафима» — понять непростую судьбу русского монаха, прошедшего свой крестный путь с Белой Горы, «Уральского Афона», до отшельнической кельи в греческом монастыре на Святом Елеоне.
Задача для автора была непростой ещё и потому, что жизнь Георгия Михайловича Кузнецова — игумена Серафима, оказалась как бы разделённой на две половины. Из них первая половина — с рождения в 1875 г. по 1918 гг., начавшаяся в Чердыни и продолжившаяся в стенах монастыря на Белой Горе, оказалась подготовкой к духовному подвигу второй половины в 1918 г.-1959 гг., когда жизнь его превратилась в житие.
Белогорский период его жизни изучен достаточно хорошо, Иерусалимский – хуже. А вот Чердынский – очень мало. Нужно отдать должное Петру Владимировичу Стегнию за его труд о жизни и подвигах нашего земляка. Однозначно, что до него никто и никогда подробным изучением этого периода жизни игумена Серафима не занимался, поэтому сведений о нём нет. Хотелось бы думать, что пробел этот будет закрыт. Я только немного прикоснулась к истории семьи Кузнецовых, изучив небольшой объём документов в архиве нашего музея. Предстоит ещё исследовательская работа по этой теме, надеюсь, что найдутся документы, которые дополнят жизненный путь этого удивительного и стойкого духом человека.
Подготовила Елена Павловна Куртенок, заместитель директора музея.
Источники:
1. Посемейный список г. Чердыни 1863 г.
2. Окладные книги г. Чердыни за 1890 г. 1891 г., 1898 г., 1902 г., 1906 г.
3. Пётр Владимирович Стегний. Скитоначальник. Жизнь и судьба игумена Серафима
(Кузнецова). — М., Индрик, 2017. – 352 с., ил.
4. Интернет-ресурсы:
— Иерей Андрей Трегубов (аспирант МДА). Жизнеописание игумена Серафима (Кузнецова)
— Светлана Ладина «Пермский златоуст»: к 150-летию со дня рождения игумена Серафима (Кузнецова)
— Анатолий Гурьевич Холодюк. Елеонский некрополь. Игумен Серафим (Кузнецов)