В 1917–1923 годах в Чердынском уезде насчитывалось 23 волости, 12 из которых впоследствии были переданы в другие административные образования. В настоящее время четыре из них входят в состав Коми-Пермяцкого автономного округа. В 1918 году на территории Гаинской, Юксеевской, Косинской и Аннинской волостей действовало более 40 церквей и часовен. В этой статье мы расскажем о процессе изъятия церковного имущества из приходов на основе архивных документов и договоров между религиозными общинами и органами советской власти.
В первые послереволюционные годы советская власть реализовала масштабную кампанию по изъятию церковного имущества, затронувшую практически все регионы страны, включая Чердынский уезд Пермской губернии. Основным документом, регулирующим государственно-церковные отношения и положившем основу советского законодательства о религиозных культах, был Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви, принятый 23 января 1918 года [1]. Согласно документу, «всё оставшееся в России имущество церковных и исключительно обществ объявляются народным достоянием». Эта норма предполагает юридические меры для массового закрытия храмов и передачи церковного имущества в государственную или коллективную (колхозную) собственность.
В годы Гражданской войны и на первых этапах советской власти, несмотря на закрытие приходских школ, гонения на священников и другие антирелигиозные меры, большинство храмов и часовен продолжали действовать, а верующие могли соблюдать обряды.
Традиционно прихожане посещали храмы и часовни в дни главных православных праздников, принося продукты для освящения (хлеб, горох, мясо). Однако с ростом гонений и арестов, запретом крестных ходов, и, как следствие, сокращением числа прихожан, содержание церквей и служителей фактически стало ложиться на плечи общины. Для проведения богослужений общины должны были получить разрешение или согласие местных советов, что привело к отказу от этих обязанностей. В этом случае церковь закрывалась как недействующая, а её имущество изымалось.
В феврале 1918 года издано постановление патриарха Московского и всея России Тихона (Беллавина) и Священного Синода, согласно которому при всех церквях «из прихожан и богомольцев» были организованы союзы (коллективы) для защиты святынь от посягательств и принятия мер для сохранения церковного имущества: «священные сосуды и прочие принадлежности богослужения должно всеми мерами оберегать от поругания и расхищения, и для сего – без нужды не вынимать их из церковных хранилищ, а последние устроить так, чтобы они не могли быть легко открыты грабителями» [2].
Постановление фиксирует, что пастыри не должны отдавать церковное имущество добровольно и обязаны фиксировать все случаи изъятия актами с подписями свидетелей. Так, согласно п. 15 постановления, «если всё-таки отобрание состоится, то непременно следует составлять о сем акт за подписью свидетелей, и подробную опись отобранного, с указанием поимённо лиц, совершивших отобрание, и немедленно доносить о сем епархиальной власти» [2].
На основе постановления Священного Синода в период с 1918 по 1921 год на территории Чердынского уезда создавались уставные религиозные общины, которым на основании договора (или соглашения) в бессрочное бесплатное пользование передавалось церковное имущество. Общим собранием общины избирался исполнительный орган – приходской совет и ревизионная комиссия. В архиве Чердынского краеведческого музея было найдено «типовое» соглашение (договор) между представителями общины и советских органов власти, датированное 1920 годом. Ниже представлен полный текст договора [3].[1]
| Мы ниже подписавшиеся граждане, имеющие в нем свое местожительство, заключили настоящий договор с Советом Рабочих и Крестьянских Депутатов в лице товарища уполномоченного представителя в том, что сего числа, месяца 1920 года, принято от Совета рабочих и крестьянских депутатов в бессрочное бесплатное пользование находящихся с богослужебными предметами по особой нами заверенной своими подписями описи на нижеследующих условиях: 1. Мы нижеподписавшиеся граждане обязуемся беречь переданное нам народное достояние и пользоваться им исключительно соответственно его названия принимая на себя всю ответственность за целость и сохранность врученного нам имущества, а также за соблюдение лежащих на нас поэтому согласно их обязанностей. 2. Храмы и находящиеся в них богослужебные предметы мы обязуемся пользоваться и предоставлять их в пользование всеми нами и единоверцами исключительно для удовлетворения религиозных потребностей. 3. Мы обязуемся принять все меры к тому чтобы врученное нам имущество не было использовано для целей, не соответствующих статьям 1 и 2 настоящего договора в частности принятое нами в заведование богослужебных помещениях мы обязуемся не допускать политических собраний враждебных Советской власти направлениях раздачи или продажи книг и брошюр, листков и посланий направленных против Советской власти или представителей произнесения проповедей и речей враждебных Советской власти или ее отдельных представителей, а также совершения набатных тревог для созыва населения в целях возбуждения его против Советской власти ввиду чего мы обязуемся подчиняться всем распоряжениям Совета Рабочих и Крестьянских Депутатов относительно распорядка пользования колокольнями. 4. Мы обязуемся из своих средств производить оплату всех текущих расходов по содержанию храма и всех находящихся в нем предметов как-то по ремонту отопления, страхования, охранению, по оплате долгов, налогов, местных обложений и т.п. 5. Мы обязуемся допускать беспрепятственно во вне богослужебное время уполномоченных Советом Рабочих и Крестьянских Депутатов и лиц к периодической проверке и осмотру имущества. 6. Мы обязуемся иметь у себя инвентарную опись всего богослужебного имущества в которую допускается вносить все вновь поступающие предметы религиозного культа, не представляющие частной собственности отдельных граждан. 7. За продажу или порчу переданных нам предметов мы имеем материальную ответственность солидарно в пределах ущерба, нанесенного имуществу. 8. Мы обязуемся в случае сдачи принятого нами имущества возвратить его в том самом виде в каком он был принят нами на пользование или хранение. 9. В кладбищенских храмах и на кладбищах мы обязуемся сопровождать своих единоверцев в случае желания заинтересованности одинаковыми для всех и за одинаковую для всех без исключения граждан плату, размер которой должен быть нами ежегодно обязанности во всеобщее сведение. 10. За неприятие всех зависящих от нас мер к выполнению обязанностей, вытекающих из сего договора или же за прямое его нарушение мы подвергаемся уголовной ответственности по всей строгости революционных законов причем договор этот Советом Рабочих и Крестьянских Депутатов может быть расторгнут. 11. В случае желания нашего прекратить действие договора мы обязаны довести о том немедленно до сведения Совета Рабочих и Крестьянских Депутатов. После такового заявления мы продолжаем оставаться обязанными этим договором и несем всю ответственность по его выполнению, а также обязуемся сдать в этот период временно принятое нами имущество. 12. Каждый из нас подписавший договор может выбыть из числа участников договора подав о том письменное заявление Совету Рабочих и Крестьянских Депутатов что, однако, не избавляет выбывшее лицо ответственности за весь ущерб, нанесенный народному достоянию в период участия выбывшего в пользовании и управлении имуществом до подачи соответствующего заявления. 13. Никто из нас и мы все вместе не имеем права отказать кому быть или не быть из граждан, принадлежащих нашему вероисповеданию, а не спорченных по суду подписать позднее сего числа настоящий договор и принимать участие в управлении упомянутым во всем договоре имуществом на общих основаниях со всеми его подписавшими.Подписанный сей договор хранится в делах Совета Рабочих и Крестьянских Депутатов, а засвидетельствованная надлежащим образом копия с него выдается группе граждан, подписавшихся под ним и получивших по описи в пользование богослужебные здания и находящиеся в них предметы, предназначенные для религиозных дел. |
Договор о передаче церковного имущества, 1920 год,
Чердынский уезд Пермской губернии.
Учитывая, что в 1918 году на территории Гаинской, Юксеевской, Косинской и Аннинской волостей действовало более 40 церквей и приписанных к ним часовен [4], историческая значимость документа подтверждается сохранением 32 идентичных соглашений, подписанных жителями Чердынского уезда в рассматриваемый период.
Так, согласно найденным документам [5], в 32 храмах и часовнях на этих территориях было изъято более 3 000 предметов, включая церковную литературу (Евангелие – 45 шт.), более 500 различных икон, 102 колокола. Был изъят деревянный иконостас в Иванчино (Гаинская волость), 42 креста (серебряных, деревянных, медных, с позлащением). Также изымали земли и строения, деньги (см. таблицу).
Таблица
Ценности, изъятые у церквей и часовен в Гаинской, Аннинской, Юксеевской и Косинской волостях
| Волость | Изъятые предметы | Изъятые денежные суммы |
| Гаинская | Более 1990 предметов, а также дома и земли в с. Гаино, принадлежащие монастырям и священникам, Евангелие – 26 шт., крестов – 49 шт., иконы – 420 шт., колокола – 47 шт. | Гаино: сибирских денежных знаков – 2760 руб., в документах сданные сороковые – 696 руб., советских денежных знаков – 246,68 руб. Пятигоры: денежные знаки сибирские – 500 руб., советские – 1750 руб. Панино: 300 руб. |
| Аннинская | Более 600 предметов, в т.ч. Евангелие – 7 шт., кресты медные и позолоченные – 17 шт., иконы – 75 шт., колокола – 17 шт. | Монастырское: деньги наличные – 721,70 руб. По книгам сберегательных касс при Чердынском казначействе – 803,84 руб. По расчетным книгам – 2078 руб. Облигации в Чердынском казначействе на хранении – 500 руб. Зюлева: 30 руб. Шумино: 30 руб. |
| Юксеевская | Более 224 предметов, в т.ч. Евангелие – 7 шт., кресты медные и позолоченные – 6 шт., колокола – 28 шт. | Денег, изъятых у церквей и часовен, нет |
| Косинская | Более 350 предметов, в т.ч. Евангелие – 5 шт., кресты медные, деревянные и позолоченные – 9 шт., иконы – 16 шт., колокола – 10 шт. | Денег, изъятых у церквей и часовен, нет |
Политический и экономический контекст. Советская власть использовала голод, разразившийся в Поволжье и на Украине летом 1921 года, в качестве повода для массового изъятия церковных ценностей.
Хотя Русская Православная Церковь откликнулась на бедствие и организовала сбор средств, государство, находящееся «на грани финансовой катастрофы», вынужденное «искать источники пополнения бюджета валютой», рассматривало церковь, как политическую силу и надеялось не только получить валюту, но и подорвать её влияние [6. С. 183]. Так, в феврале 1922 года была инициирована масштабная кампания по изъятию церковных ценностей. 16 февраля Президиум ВЦИК принял декрет «Об изъятии церковных ценностей для реализации на помощь голодающим» [7], а спустя неделю, 23 февраля, последовал декрет «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих» [8]. С марта 1922 года данные нормативные акты начали реализовываться во всех губерниях страны.
Религиозное население крайне негативно восприняло инициированную кампанию. Результаты проведённых мероприятий оказались существенно ниже ожидаемых: в 26 мая 1922 года было конфисковано имущества общей стоимостью 4 650 000 золотых рублей. При этом на закупку продовольствия наркоматом финансов было направлено 2 000 000 рублей.
Экономическая эффективность кампании оказалась крайне низкой: затраты на проведение антирелигиозной пропаганды, осуществление арестов, организация конфискационных мероприятий и сопутствующие организационные расходы составили около 1 500 000 рублей. Примечательно, что изначально большевистское руководство рассчитывало на получение значительно более крупных сумм — исчисляемых в миллиардах рублей [9. С. 117].
Территория Пермской губернии, подобно соседним регионам, оказалась в эпицентре голода. Наиболее острая фаза бедствия пришлась на период с осени 1921 по весну 1922 года [10]. 11 марта 1922 года состоялось учредительное заседание комиссии по изъятию церковных ценностей, в ходе которого было принято решение о формировании аналогичных комиссий при всех уездных исполнительных комитетах губернии.
Согласно публикации газеты «Звезда» от 6 апреля 1922 года, процесс изъятия осуществлялся в корректной форме, при этом для соблюдения религиозных чувств верующих в процедуре участвовал священнослужитель, осуществлявший контроль над всем процессом [11].
Однако уже с середины апреля в средствах массовой информации начали появляться критические материалы в адрес верующих, выступавших против изъятия. В публикациях освещались случаи противодействия из различных губерний, где противники изъятия – священнослужители и верующие канонической Церкви – подвергались дискредитации со стороны оппонентов, включая церковных обновленцев. В частности, их характеризовали крайне негативно, вплоть до использования оскорбительных ярлыков (например, «слуги сатаны»).
К середине мая 1922 года процесс изъятия церковных ценностей на территории губернии был практически завершён. Согласно исследованию Н.А. Кривовой, в ряде уездов Пермской губернии кампания по изъятию церковных ценностей началась с существенным временным лагом по сравнению с другими регионами. «И хотя, – пишет она, – богатых церквей и монастырей в Соликамском, Чердынском, Сарапульском, Кунгурском, Осинском уездах было достаточно, властям не удалось взять их богатства. Количество собранного там золота было незначительно» [12. С. 185], при этом общая сумма конфискованного имущества не превысила объём средств, добровольно собранных церковью в рамках помощи голодающим.
Тем не менее, в мае 1923 года президиум Пермского губисполкома постановил изъять из храмов ризы и другие предметы, которые не значатся по церковным описям, а также все серебряные предметы, не изъятые комиссией в предыдущем году [13].
Проведённое исследование позволяет выявить существенный масштаб кампании по изъятию церковных ценностей в Чердынском уезде. Тогда как территориальное распределение изъятых ценностей демонстрирует неравномерность: наибольшее количество предметов было конфисковано в Гаинской волости (более 1990 предметов), в то время как в других волостях показатели были существенно ниже.
Специфика региона проявилась в более позднем начале кампании по изъятию ценностей по сравнению с другими уездами Пермской губернии, что, на наш взгляд, может свидетельствовать об определённой автономии местных властей и сопротивлении церковных общин.
Историческая значимость исследования подтверждается сохранением уникальных документов, отражающих механизм взаимодействия церкви и государства в сложный период 1920-х годов.
Документальная база исследования подтверждает широкое распространение типовых договоров между религиозными общинами и советской властью, о чём свидетельствует сохранение 32 аналогичных соглашений.
В заключение отметим, что экономическая эффективность кампании оказалась низкой: несмотря на масштабность мероприятий, реальные результаты не соответствовали ожиданиям властей. Данная информация наглядно демонстрирует несоответствие заявленных целей кампании её реальным результатам, что позволяет говорить о преимущественно политическом характере проведённых мероприятий.
Подготовила Елена Толстогузова, сотрудник Чердынского музея.
Список литературы:
1. Декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви: декрет Совета Народных Комиссаров от 23.01.2018 // История государственно-конфессиональных отношений в России (X — начало XXI века): хрестоматия в 2-х частях. / сост. Ю.П. Зуев. Част. 2: XX – начало XXI века. М.: Изд-во РАГС; ИД «МедиаПром», 2010. 288 с.
2. Постановление патриарха Московского и всея России Тихона (Беллавина) и Священного синода. 28 февраля 1918 г. // Священный собор православной Российской церкви. Деяния. Кн. VI. М., 1918. Вып. 1. С. 72.
3. Договор о передаче церковного имущества. 1920 г. // Архив Чердынского краеведческого музея. Отдел рукописей. Фонд церквей Чердынского уезда. 42 л.
4. Шумилов Е.Н. Православные и единоверческие храмы Пермского края: краткий исторический справочник. Изд. 2-е, испр. и доп. Пермь, 2015. С. 50–53.
5. Соглашения и акты о передаче церковного имущества за 1920 год. // Архив Чердынского краеведческого музея. Отдел рукописей. Фонд церквей Чердынского уезда.
6. Пирогова Е.П. О национализации церковного имущества на Урале //Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2018. № 2. С. 181–197.
7. Об изъятии церковных ценностей для реализации на помощь голодающим: Постановление Президиума ВЦИК № П-9 от 16.02.1922 // Архивы Кремля. Политбюро и церковь 1922-1925 гг.: В 2 кн. / Подгот. Н. Н. Покровский, С. Г. Петров. Новосибирск Сибирский хронограф; Москва: РОССПЭН, 1997-1998. / Кн. 2. 1998. 647 с.
8. О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих: Декрет ВЦИК от 23.02.2022 // История государственно-конфессиональных отношений в России (X — начало XXI века): хрестоматия в 2-х частях. / сост. Ю.П. Зуев. Част. 2: XX – начало XXI века. М.: Изд-во РАГС; ИД «МедиаПром», 2010. 288 с.
9. Кривова Н.А. Власть и церковь в 1922-1925 гг.: Политбюро и ГПУ в борьбе за церков. ценности и полит. подчинение духовенства. Москва: АИРО-XX, 1997. 247 с.
10.Белялов Н.У. Голод в советской России в 1921–1922 гг. по документам ГБУ Московской области МОАЦ [Электронный ресурс] // Московский областной архивный центр. URL: https://www.permgaspi.ru/deyatelnost/november-readings/noyabrskie-istoriko-arhivnye-chteniya-v-permskom-partarhive-v-2022-godu/materialy-nauchnoj-konferentsiii-noyabrskie-istoriko-arhivnye-chteniya-2022-g/n-u-belyalov-golod-v-sovetskoj-rossii-v-1921-1922-gg-po-dokumentam-gbu-moskovskoj-oblasti-moats.html?ysclid=mdpxuauvc5143112990 (дата обращения: 15.05.2025).
11. Газета «Звезда» от 6 апреля 1922 года
12. Цит. по: Пирогова Е.П. О национализации церковного имущества на Урале //Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2018. № 2. С. 181–197.
13. И свет во тьме светит: Русская Православная Церковь в Прикамье (1917 – 1925 гг.) [Электронный ресурс]: виртуальная выставка. URL: https://xn--b1aaib8alrkc4h.xn--p1ai/ (дата обращения: 15.05.2025).