Как часто мы, погружаясь в ежедневную рутину изучения документов, даже не подозреваем, какие сюрпризы готовят нам фонды? В музейной коллекции инструментов для деревообработки всегда особняком стоял набор, принадлежавший мастеру резьбы по дереву Емельяну Александровичу Ламанову (1792–1867 гг.). Однако история поступления их в музей была малоизвестна. И вот в мои руки попали черновики очерка «По следам загадочной монограммы» из фонда известного исследователя И.А. Лунегова (1900–1996 гг.). Работа с этими бумагами пролила свет не только на историю их появления в музейных фондах, но и на личность самого легендарного чердынского резчика.
Коловорот, изготовленный «из прочной берёзы-«рубца». Его части, соединённые хитроумно, оканчивающиеся так называемой трубкой, куда вставлялся стержень металлического пера. Над трубкой – утолщение в форме продолговатого четырёхугольника с красивым орнаментом, на одной из сторон его плоскости, неглубокой выемкой резьбы, обозначена монограмма», на другой стороне коловорота вырезана пятиконечная звезда. «…Он [Емельян Александрович] на свой инструмент ставил свою «метку» — …между собой переплетённые три буквы, которые читаются так: «Емельян Александрович Ламанов».
Старинный деревянный коловорот с датой 1822 год был передан в музей в 1927 году Вячеславом Степановичем Ламановым (1873-1932 гг.) — внуком Емельяна Александровича.
Две стамески, одна из которых с полукруглым лезвием и отполированной ручкой, сплошь украшенной резьбой и вырезанной цифрой «1822», поступили в 1957 году от Ламанова Вячеслава Вячеславовича (1923-1990 гг.) – правнука Емельяна Александровича.
Через восемь лет, в 1965 году, Вячеслав Вячеславович передал в музей ещё четыре стамески своего прадеда.
Какова же жизнь и судьба мастера-резчика, изготовившего когда-то для себя инструменты для работы? И.А. Лунегов ещё в 1957 году записал воспоминания Евпраксии Михайловны – матери В.В. Ламанова: «По преданиям, из рода в род своего семейства я слышала рассказы о нашем далёком родиче Емельяне. В молодости, полный сил и могущества, работал он бурлаком, таская лямкой купеческие грузы по Каме и Волге. Потом научился работать плотничьим топором по постройке барж, и самоуком пристрастился оформлять баржевые избушки, снабжал их резными украшениями. Резьба по дереву его увлекла так, что Емельян стал вкладывать своё умение, сноровку и с каждым годом приобретал опыт и знание, как и где использовать древесину, и какую древесину. Благодаря такому мастерству на Емельяна был большой спрос, и заказов по домостроительству было немало. Такая потребность была вызвана ещё тем, что Чердынь после пожара 1792 года почти наново строилась и появилась острая нужда в оформлении внутреннего и наружного убранства купеческих строений. В то же время нуждались в оформлении и городские церкви. В первую очередь в почёте были те работники, которые умели обрабатывать древесину красиво, со вкусом, да ещё нужны были столяры-резчики, мастера по оформлению.
Емельян владел таким мастерством, любил его и вкладывал в него свою душу. Ему многие завидовали, а он хранил своё мастерство в секрете, избегая делиться своим опытом. Всё его творение проходило в своей мастерской, обособленном амбаре. Посторонних лиц сюда не допускали, кроме членов своей семьи…»
Вместе с инструментами в 1957 году в музей поступило «Распятие Христа» в киоте, работы Е.А. Ламанова. Сейчас эти предметы демонстрируются на выставке «Пермские боги едут домой» (Выставочный зал).
В 1965 году Вячеслав Вячеславович сделал новый дар музею — передал директору Лунегову вместе со стамесками старопечатный Псалтырь, с дополнительно вшитыми страницами заполненными записями родословной Ламановых – «родную старину» семьи. «В записях псалтыря сохранились сведения о мастере художественной резьбы по дереву: «1792 года июля 18 родился Емельян Александров Ламанов. Женился 1812 года января 21, жил с хозяйкой 39 лет 9 месяцев. Помер 1867 года 23 числа». Тогда же в апреле 1965 года Вячеслав Вячеславович рассказал Илье Алексеевичу: «Был в Перми по служебным делам. Выкроил время для знакомства с экспонатами художественной галереи. Долго ходил по её залам, задержался там, где выставлены большие и малые Христы и другие боги, сделанные из дерева. Внимательно рассматривал деревянную скульптуру, и представь себе, на некоторых деревянных Христах стоит «метка» моего прадеда. Обрадовался неимоверно, возбужденный от этого, я говорил находящейся тут молодой сотруднице, что это работа моего родича. Она посмотрела на меня с недоверием и даже не спросила кто я, откуда, и о какой метке идёт речь. Ушла от меня, полагая, что я брехун!»
Возможно, открытия могут сделать и сотрудники Пермской художественной галереи. Кстати, в актах поступления за 1957 и 1965 годы не указано, что инструменты принадлежали Емельяну Александровичу Ламанову. Если бы не очерк Лунегова, то их принадлежность не была бы установлена.
В экспозиции «Хроники Чердыни. Время Пармы» (Новое музейное пространство) в витрине «Древо веры» демонстрируются инструменты — коловорот и две стамески, а на выставке «Пермские боги едут домой» (Выставочный зал) ещё три стамески и распятие в киоте, принадлежавшие известному Чердынскому мастеру-резчику Емельяну Александровичу Ламанову.
Подготовила Татьяна Габдрашитова, хранитель музейных предметов Чердынского музея.
Используемая литература:
- ЧКМ н/в № 1110/80
- ЧКМ н/в № 1110/81
- ЧКМ н/в № 1110/82
- ЧКМ н/в № 1110/83